May the source be with you, but remember the KISS principle ;-)
Home Switchboard Unix Administration Red Hat TCP/IP Networks Neoliberalism Toxic Managers
(slightly skeptical) Educational society promoting "Back to basics" movement against IT overcomplexity and  bastardization of classic Unix

Ukraine as a Cleft country: an easy target for color revolution

News  From EuroMaidan to EuroAnschluss Recommended Links Victoria Nuland’s ‘Ukraine-gate’ EU-brokered agreement on ending crisis To whom EuroMaidan Sharp-shooters belong?
Accession of Crimea to Russia The Far Right Forces in Ukraine Suppression of Russian language and culture in Ukraine Revolt of diplomats SBU raid on Kiev Batkivshchina office Provisional government
To whom EuroMaidan Sharp-shooters belong? Odessa Massacre of May 2, 2014 Mariupol killings Ukraine's oligarchs Color revolutions  Etc


Cleft countries are countries that contain large groups of people identifying with different civilizations, for examples India (with Hindu majority and large Muslim minority), and Ukraine (with Catholic-dominated, nationalistic and pro-Western Western section and its pro-Russian Orthodox-dominated East).

Huntington’s contention that civilization clashes are inevitable within cleft  countries, and that such countries are inherently instable and fragile. The augments he uses are somewhat similar to Amartya Sen’s discussion in ‘Identity & Violence' and they are interesting although not totally convincing.

Huntington suggests that people’s cultural (which include religious as a part) identities will be the primary source of conflict in the post-cold war world. He argues that civilizations forms highest rank of cultural identity. Due to increased contacts between each other and modern communications, people have become civilization conscious. As a result, post dissolution of the USSR politics (post Cold War politics) are dominated by these civilization oriented conflicts.

Huntington’s civilization categories are

  1. Western;
  2. Latin American;
  3. Orthodox (Russia and parts of the xUUSR); 
  4. Buddhist,
  5. Chinese,
  6. Hindu,
  7. Japonica civilization;
  8. Islam;
  9. African civilization except Ethiopia and Haiti (who he think are no-civilization countries);
  10. Israel.

Critics have pointed to weaknesses and lack of scientific background  of the civilization classification.  In essence all countries which at some point of their history bacame empires created a distinct civilizations.

A country with two distinct cultures

Ukraine can be viewed iether as an example of a "cleft country" or solid testament that the idea of "cleft countries" are junk. It really is :

If we follow Huntington even if Western nationalist regions emerge triumphant in the current EuroMaidan crisis, it most likely, it will not definitively settle the question of whether Ukraine will align with the West or with Russia.  And this point of view makes US policy in this country pretty much absurd (not that the US never pursued absurd foreign policies).

From the point of view of "cleft country" theory the USA support Western Ukrainian in EuroMaidan color revolution might well backfire and lead to the split of the country like Yugoslavia (and Serbs vs. Croatians is a good approximation of East Ukrainians vs. West Ukrainians as they are not different ethnically, only culturally.  That means that conflict is embedded in Ukraine territorial structure and demographics and can't be suppressed by force as hot heads like Senator McCain assume.

On the other hand "cleft country" theory somewhat explains the seesaw nature of Ukrainian politics since the end of the Soviet Union in 1991.  Western-oriented Presidents, such as Leonid Kravchuk in 1994 and Victor Yushchenko later, have captured nearly 90 percent of the western provinces, while more South-East-oriented candidates, such as Leonid Kuchma and later Victor Yanukovich, have garnered similarly lopsided majorities in the country’s east.  The fifth President, Petro Poroshenko is just a representative of junta who took power in February 2014, but he like Yuchshenko enjoy strong support of the Western Ukraine. That's why he sometimes called Yushchenko II (and like Yushchenko he came in power via initiated by the USA color revolution mechanism)

At the same time more plausible reason for Ukraine split and civil war that ravages South East of the county are geopolitical games of Washington and EU. EU desperately wanted new market and the USA elite is hell bent of destroying Russia. So this alliance of convinced made possible the victory of junta in February 2014 and as such has little to do with existence of cultural rift between Western and Eastern Ukraine. In the same way as Western Ukrainian nationalists other group could be used for blowing up the state. For example in Russian attempted color revolution they managed to organize compradors of Moscow into pretty strong political force that created great troubles for Medvedev-Putin tandem until re-election of Putin. 

Reorientation of Ukrainian economy toward Europian Union suits both EU and the USA interests. EU desperately wants a new market and the USA desperately want, as wreaking of Russia and its economy (which is an integral long-term part of the USA global strategy). So nobody actually cared whether Ukrain is cleft country or not. In other word any country becomes cleft county is some superpower is hungry.

On the other hand there is some truth in cleft theory. Dominance of Western Ukrainians in the South East will be viewed by many people as occupation, somewhat similar to German occupation that Ukraine experienced during WWII (actually followers of Bandera fought with German army; SS division Galichina was formed completely of Ukrainian nationalists; they also represented large part of guard of concentration camps in the area).

Also destruction of ties with Russia with be a serious blow to Eastern European population both culturally and economically. So again it will be treated as an occupation. And people tend to resist occupation.  Russia whose sphere of influence has included Ukraine since 1654, when Ukrainian leaders appealed to Russia for help in protecting their land from the threat of Polish incursions will not stand idle iether. As Huntington has written, “From then until 1991, except for a briefly independent republic between 1917 and 1920, what is now Ukraine was controlled politically from Moscow” some deep connections between political, cultural and economic elites of two countries remain and are not that easy to break.  

Critics also pointed other shortcoming of  the concept and Huntington civilization classification. 

While that essence of any country is determined by its culture, various cultures are not mutually exclusive. For example South-eastern and central Ukraine is without represent a Russian-leaning country. While Western Ukraine  represents European leaning country. But Russian culture is a part of European culture with strong ties to German, French and Italian (in music) cultures, and while it exists as a separate distinct entity, somewhat different from Western-European civilization so to speak, it probably can also be viewed as a part of European cultural tradition.  

On the other hand creating of cleft countries is a typical way to make population more governable using old principle of "divide and conquer". For example adding to Ukraine Galicia and Volyn on one part and South East on the other to the Ukraine as a Soviet republic, the USSR Bolsheviks leadership behaved like European countries behaves in colonies -- setting the mix of populations which is easier to govern. In this sense Ukraine is not that different from Iraq or Libya or Syria (actually situation in which 10% of the country govern the rest 90% is very close in Ukraine and Syria; look at the number of "zapadentsi" in political establishment of Ukraine and the percentage of the population "zapadentsi" comprise). This policy  backfired after the dissolution of the USSR as integrity of such countries is very fragile.

And when the EU and USA started to behave like elephant in china store trying to reach its neoliberal goals (neoliberal concept of justice is essentially the law of jungle, therefore the right of the strongest to grab anything he please represents morally vitruous behaviour), the country disintegration process started in full force. "Functionally incompetent" nationalist "Provisional government" subservient to Galicia nationalists did not help iether. Way too many adventurists and national-socialist got to junta and preserved their places under "chocolate oligarch" President of Poroshenko, who essentially legitimized the junta.  Non-constructive attempts to supress Russian culture dictated by nothing but rabid Ukraian nationalism strongly backfired when anger reached boiling point on South-East and civil war started.

In this sense Turchynov & Yatsenyuk  "provisional government" can probably be viewed as "lyubi druzhi" version two, a reincarnation of the "ideologically charged" nationalist Yushchenko government. But they moved to the right in comparison with government of Yushchenko. Generally due to reckless actions to enforce nationalistic agenda "provisional government" became the government of the divided country were West and South East are at the state of  the "Low intensity Civil War".  Like many nationalist governments who just came to power they committed serious blunders and crimes (

The new leadership of the move had committed the unpardonable mistakes. After easily yielded to Maidan revolt on 21 February, it has completely distanced themselves from the question of its legitimacy. If there was held the legal procedure of impeachment of President Yanukovych, many things today would be different. Not less irresponsible became premature cancellation of the law on regional language. And the military operation in the South-East was absolutely criminal, pushing supporters of federalization from armed resistance to secession.


In other words this is definitely a "functionally incompetent" government of the ultra-nationalist alliance between Batkivshchina and Svoboda (with Batkivshchina moving to the right). The government  which broke fragile peace between orthodox Ukrainian South East with its strong Russian ties (and which is a part of Russian culture and as such can't be pushed Westward by force) and two former regions annexed by Stalin from former Austro-Hungarian empire and occupied by Poland before WWII -- Galicia (see Galicia -- Ukrainian Benghazi) + Volin -- catholic regions with strong German ties. See

The latter two provinces (with the addition of Ivano-Frankovsk province) are the base of Ukrainian ultranationalists  (people of those provinces are the only who predominantly use their dialect of Ukrainian language (with strong Polish influence) as their native tongue in Ukraine and are typically slightly dismissively called "zapadentstsi" in Kiev and areas East from Kiev). 

Most members of provisional government are typical "zapadentstsi". Turchinov (Dneptropetrovsk native) is an exception among them in place of birth, but not in his actions.

Robert W. Merry is the political editor of The National Interest and the author of books on American history and foreign policy. His most recent book is Where They Stand: The American Presidents in the Eyes of Voters and Historians. gave a good introduction into the topic in his article Ukraine and Latvia Welcome to The Clash of Civilizations (The National Interest, May 10, 2014). He pointed the USA and EU behave in this inherently fragile country like elephants in China store:

Realists who have advocated a cautious and measured approach to NATO expansion and, more recently, to events in Ukraine, have been attacked by neoconservatives and Wilsonian liberals as weak agents of appeasement. But these neocons and Wilsonians are dangerous, because they ignore distinctions based on culture. Indeed, they generally dismiss culture as irrelevant, except the Western culture, which they wish to spread throughout the world. That is the outlook that has generated so much havoc since the end of the Cold War, in Iraq, Afghanistan, Libya, Egypt, Syria—and now in the border regions of Europe, where the dangers are much more ominous.

Hence, it isn’t surprising that neocon and Wilsonian commentators and officials can’t see a distinction between Ukraine and Latvia. In their view, both should be bathed in the glow of Western attitudes and Western institutions. Yet, an analysis of the two nations’ history and cultural currents can lead to an understanding of the geopolitical realities along the fault line between the West and Russia and the proper approach to U.S. foreign policy in the region. Let’s begin with Ukraine.

When the United States and the European Union adopted a policy of NATO expansion, without regard to cultural boundaries (the so-called Open Door policy), it set in motion a confrontation between the U.S.-led West and the Russian-led Orthodox civilization. Particularly combustible was Ukraine, a nation that is split down the middle between a Western half (nationalist in outlook, oriented toward the West and toward the Uniate Church, which practices Orthodox rites but acknowledges the authority of the Pope) and an Orthodox half (adherents of Eastern Christianity and oriented toward Russia). This is a nation with two separate cultures, two religions, two heritage concepts. As such it is intrinsically a flash point nation, as we’re seeing in the current crisis.

... ... ...

As Huntington pointed out, “Cleft countries that territorially bestride the fault lines between civilizations face particular problems maintaining their unity.” That describes Ukraine precisely. It is a tragically split nation facing both ways in frontier territory between the Western and Orthodox civilizations.

It was never going to be easy maintaining an equilibrium in that country, but it would have been best if that effort had been carried out under Russian auspices, given Ukraine’s large Orthodox population
and its centuries-long position within Russia’s sphere of interest. It was inevitable that the effort would be marked from time to time by corruption and violence, as indeed it has been, but those things
are endemic in the region and ultimately the Ukrainians must make their way through their own tragic circumstances.

That’s why Western meddling in the country was so unfortunate. The United States has spent a reported $5 billion in “democracy promotion” in Ukraine, designed to leverage the Western-leaning populations to lure the country away from Russian influence. In concert with Europe, it dangled the idea of Ukraine’s inclusion in NATO, an incendiary concept to Russian sensibilities and Russian interests. When Russia responded as any nation would (including the United States), moving to protects its vital strategic interests in its immediate neighborhood, the neocons and Wilsonians waxed bellicose, as if the problem was Russian aggression and the solution was for America to employ “get tough” policies

And it was Galicia which gave a start to the process of disintegration of the country. On February 19 the Ukrainian province of Lviv has declared autonomy from the pro-Russian government in Kyiv. The oblast's legislature, known as the "People's Rada", unilaterally voted for autonomy in protest against the pro-Russian national government's crackdown against protesters.

Ukraine Facing Civil War Lviv Declares Independence from Yanukovich Rule

Ukraine's western region of Lviv has reportedly declared independence from the central government.

Hours after protesters seized the prosecutor's office in central Lviv and forced a surrender by interior ministry police, the executive committee of the region council - also called the People's Rada – claimed control over the region.

A portrait of Ukrainian President Viktor Yanukovich burns near the destroyed building of the security service in Lviv

A portrait of Ukrainian President Viktor Yanukovich burns near the destroyed building of the security service in LvivReuters

"The regime has begun active military action against people. Dozens of people have been killed in Kiev and hundreds have been wounded. Fulfilling the will of society, the executive committee of the Lviv region's council, the People's Rada, is assuming full responsibility for the fate of the region and its citizens," read a statement.

The executive committee was led by Petro Kolodiy, chairman of the Lviv region's council.

Lviv lies close to the border with Poland and was one of the venues for the Euro 2012 football tournament. Over the past months, the city has become a powerful engine driving the insurgency against president Viktor Yanukovich.

The region, which is traditionally hostile to the easterner Yanukovich and favours closer ties with the European Union, has a population of 2.5 million.

The regional assembly in Lviv issued a statement condemning Yanukovich's government for its "open warfare" on demonstrators in Kiev.

Poland said Ukrainians blocked the Korczowa border crossing near Lviv. According to local media, opposition groups in other western cities including Khmelnitsky, Ivano-Frankivsk, Uzhorod and Ternopil, also stormed public buildings.

The opposition stronghold had de facto ousted governor Oleh Salo in January and expelled him from his offices.

The regional council has been in the hands of the opposition since then but this was the first declaration of independence.

Troops with the interior ministry's western region command have been barricaded into their barracks by anti-government reformers.

Ukrainian police on Tuesday moved to clear a protest camp in Kiev's Independence Square, known as the Maidan.

Incredible Drone Footage of Kiev in FlamesIBTimes UK

This is from chapter three of Anatol Lieven’s 1999 “Ukraine & Russia: a fraternal rivalry”. Over the years I have found Lieven’s reporting quite reliable. In this remarkable passage, he undercuts the talking points of the pro-Putin left by ascribing the predisposition to radical right-wing nationalism almost exclusively to Galicia. And contrary to expectations, it is this rather thinly populated province that is most hostile to economic “reform”. It should be mentioned that Lieven is quite hostile to socialism despite being a very good reporter.

Galicia as Ukrainian Benghazi

Those who have seen a clear black-and-white divide between east and west Ukraine have missed three important elements of Ukrainian political geography: the fact that nationalist Galicia does not make up the whole of “west Ukraine” and that its specific variant of nationalism has very limited cultural and economic appeal outside its own region, the critical importance of central Ukraine, and the divisions within the whole of the Russian-speaking area.

What is often described as “west Ukraine” in more superficial Western analyses really only applies to Galicia and to a lesser extent Volhynia—the two provinces that were part of Poland until 1939 and in the case of Galicia had previously been subject to Austria (and had been under Catholic influence since the Middle Ages). 

As repeated election results have shown, it is only in these regions (and to some degree in the city of Kiev, because of its large concentration of nationalist intelligentsia and civil servants) that support for a radical, ethnic-based, and potentially antidemocratic version of Ukrainian nationalism is more or less strong.

This is not true even of the immediately neighboring regions, whether Transcarpathia on the Hungarian border to the southwest of Galicia, or Khmelnitsky and Ziwtomyr to the east. Furthermore, Galicia is relatively small: The city of Lviv had a population of 787,000 according to the census of 1989; but the Donbas (Donetsk and Luhansk together) had a population of more than 7 million.

Consequently, many genuinely patriotic Ukrainians elsewhere in Ukraine regard radical nationalism as a specifically Galician product, heavily influenced by the Polish and Uniate tradition, and culturally and historically separate from the rest of (Orthodox or previously Orthodox) Ukraine. A common insulting term for the Galician nationalists in eastern Ukraine is “the Pans,” after the Polish word for “mister” and previously for “lord” (this is especially hurtful because the Galician Ukrain-ian nationalists actually originated and spent much of their history in bitter struggles with the Poles).

Critics also point out—and quite rightly—that Galician nationalism is not “more Western” simply because it is geographically closer to Central Europe; the Central Europe from which Galician nationalism derived was that of the 1890s to the 1930s, and isolation under Soviet rule has hindered its modernization.

Galician and Galician-style Ukrainian nationalism today does indeed retain certain worrying features of the extreme “integral” nationalism of the 1930s. These elements were played down in the late 1980s and early 1990s, when the nationalist umbrella organization Rukh seemed to have a brief chance of appealing to a majority of Ukrainians and of coming to power. However, with Rukh’s failure, extremist platforms have resurfaced in some of the various nationalist parties.

The result is not just that aspects of Galician Ukrainian nationalism today remain worryingly extreme and ethnicist, but also that Galicians are actually behind, not ahead of the rest of the country when it comes to some aspects of economic reform—as the International Finance Corporation found to its surprise in the case of privatization. Having set up its first regional project office in Lviv because it assumed privatization would go fastest there, it then discovered that it was actually in the east where the local administrative elites showed the greatest interest (or rather, self-interest) and dynamism in this regard.

One aspect of this Galician distinctiveness is language: Galicians sometimes claim to speak the “purest” Ukrainian, and this has been reiterated by some Western observers. In fact, the Ukrainian dialect on which modern literary and educational Ukrainian has been based is situated not unnaturally in the center of the country, in the region of Poltava. The people of that region regard the dialect of Galicia as a heavily PoIonized version of Ukrainian, just as they regard the language spoken in much of eastern and southern Ukraine, Surzhik, as a cross between Ukrainian and Russian —which indeed it is. It is this central region of Ukraine—and not the west or the east—that has provided the dominant elements in the Ukrainian administrations since independence (both Presidents Kravchuk and Kuchma come from this region, as do all of their likely successors), and could be said to have saved the country. If Galicia and the Russian-speaking areas of Donetsk or Kharkov—let alone Crimea—had been geographically contiguous to each other, the unity and peace of Ukraine would have been in serious doubt, given the very real hatreds that exist between the ordinary people of these areas.

But in the words of Grigory Nemiria, sweeping his hand over a map, “Fortunately, Lviv is at that end, Donetsk at this end, and there is all this space in-between.” The two areas are separated by a broad belt of territory, five hundred miles wide and stretching from Khmelnitsky to Dnepropetrovsk, in which most of the people, although ethnically Ukrainian (and mostly Ukrainian-speaking) and committed to Ukrainian independence, have a much milder and less ethnic version of Ukrainian nationalism and a much calmer and friendlier attitude toward Russians. Thus in 1994, while Kravchuk got more than 60 percent of the vote in Galicia and Volhynia, and Kuchma a majority in the east and south, neither candidate achieved a majority in the eight central regions.

Top Visited
Past week
Past month


Old News ;-)

[Apr 21, 2014] How to Save Ukraine & Why Russia Is Not the Real Problem By Keith Darden

Apr 14, 2014 |

On the side of the West are the four provinces that were part of Habsburg Austria until 1918. Later, all were swept into the Soviet Union. For over a century, these regions have been a hotbed of anti-Russian, pro-European sentiment. When they were in power, the Habsburgs, fearing both Polish nationalism and Russian expansionism, encouraged and cultivated fierce nationalism through schools, societies, and paramilitary scouting organizations. They taught the local peasants -- who had previously referred to themselves as ruski or rusyn -- that they were part of a great Ukrainian nation spanning from the Carpathian Mountains to the banks of the Don River, and that they had historically been oppressed by the Russians and the Poles. The peasants' allies in their struggle for national liberation? Europe, naturally. Or, more specifically, Habsburg Vienna.

The imprint of Ukrainian nationalism on these western communities has been remarkably durable. In the interwar period, they chafed at Polish rule. Ukrainian nationalists formed radical underground organizations, burned Polish estates, and ultimately assassinated the Polish interior minister. When the Soviet Union took over these territories, it found an implacably hostile population, one that mounted a large-scale insurgency. At the insurgency's peak, there were over 100,000 men at arms. These warriors fought the Soviets through the early 1950s. When the Soviets finally defeated the insurgency, these regions fed the ranks of Soviet dissidents and the anti-Soviet diaspora in the West. They were among the first to protest against Soviet rule again in the 1980s, and voted by large majorities for secession from the Soviet Union in March of 1991 (the only Ukrainian provinces to do so). Since then, Ukraine's western reaches have been the mainstay for Ukraine's nationalist parties. Although the population of these provinces is only about 12 percent of Ukraine's total population, they punch far above their electoral weight because of the intensity of their political views, their support in the diaspora, and their willingness to take to the streets.

On the side of the East is what is currently called Ukraine's south and east, historically known as New Russia. These are the areas that the Russian Empire annexed from the Tatar Khanate and the Ottoman Empire at the end of the eighteenth century. Because the area was home to very few people, these huge swaths of territory were largely settled by migrants from within the Russian empire and immigrants from abroad. In fact, the town that became the pro-Russian metropolis of Donetsk was originally chartered in 1869 by John Hughes, a Welsh businessman, as part of his New Russia Company for developing mining and ironworks. As in New England and New France, on the North American continent, diverse populations flooded into these territories on the promise of land, upward mobility, and education. They were taught the Russian language and -- to a great extent -- were assimilated into the Russian identity. To the extent that these areas were still thought of as Ukrainian, it was a Ukrainian identity that was not seen as being incompatible with Russian identity. In fact, these territories fed the ranks of the Soviet Union's top leadership -- Nikita Khrushchev earned his stripes in Donetsk, Leonid Brezhnev in Dnipropetrovsk -- not the ranks of its discontents.

Like the former Habsburg territories, historic New Russia bears the stamp of its past. With the exception of Crimea, Soviet policies left most of those who live in what is today southeastern Ukraine with Ukrainian listed as their ethnicity in their passports, but these Ukrainians are overwhelmingly Russian-speaking and strongly pro-Russian. In the past elections, they voted in large numbers for the pro-Russian Party of Regions, and for the Communist Party prior to that. Since the 1990s, these regions have produced Ukraine's most powerful leaders. Former President Viktor Yanukovych hails from Donetsk; former President Leonid Kuchma is from Dnipropetrovsk. The south and east constitute approximately half of Ukraine's population and provides the lion's share of its GDP.

It is thus not surprising that, when questioned about the Soviet past or about support for European or Russian alignment in the present, the country cleaves sharply, and consistently, along regional lines. According to a recent poll, the idea of joining NATO is popular only in western Ukraine (64 percent in favor). It is deeply unpopular in the south (11 percent in favor) and the east (14 percent in favor). Much the same is true for membership in the European Union. If the matter were up for a referendum, which it will not be anytime soon, 90 percent would vote yes in the west, 29 percent would vote yes in the south, and 22 percent would vote yes in the east. Perhaps looking for a silver lining to the Russian invasion, some observers maintained that the Russian occupation and annexation of Crimea would change those attitudes -- after all, the stability and protection that Europe would offer starts to look better when your neighbor invades -- but the regional divides are remarkably durable. Even surrounded by battle-ready Russian forces and at risk of annexation, southerners and easterners seem more interested in having the Russian military protect them from NATO than they are in having NATO protect them from Russia.

... ... ...

When Yanukovych and his entire government were ousted back in February, the West welcomed it as a semi-constitutional revolution. The Russians saw it as a right-wing coup d'état. Neither view is entirely incorrect, but each misses the point. The relevant fact for Ukrainian politics is that power shifted in an extreme fashion from one regional base to another.

First, back in mid-February, only 20 percent in the east and eight percent in the south felt sympathetic toward the Maidan protesters; they could not possibly be expected to be pleased with how power changed hands in Kiev. Making matters worse, the new government under Prime Minister Arseniy Yatsenyuk is dominated by the west. Around 60 percent of its top officials (ministers and above) come from the former Habsburg provinces. A third are from Lviv itself. Only two members of the new government (Interior Minister Arsen Avakov and Minister of Social Policy Lyudmila Denisova) hail from the country's south and east.

... ... ...

It is not hard to see why the Russophile regions have raged against the new government, which the regional press calls the Kiev junta, the Maidan government in Kiev, or simply Banderovtsy (the informal name for the anti-Soviet insurgency that was based in the Habsburg west). Indeed, the consequences of the shift in power toward the far west have been entirely predictable. First, Crimea was lost, and not solely because of the presence of Russian special forces. Rather, in early March, the overwhelming majority of Ukraine's military forces on the peninsula simply followed the newly appointed head of the Ukrainian navy and defected to the Russian side. In Donetsk, even before pro-Russian groups occupied the regional administrative buildings and declared the area the Donetsk Autonomous Republic, the courts were refusing to act on the request of the prosecutors (controlled from Kiev) to charge and try protestors. Elsewhere in the New Russian territories, protesters have taken to the streets and seized administrations buildings despite the high risk of arrest.

... ... ...

It is thus time to face some hard facts. A pro-European, pro-NATO government ruling a regionally divided country -- and one that is quite vulnerable to Russian military intervention -- is a recipe for instability, not for European integration. Simply pushing forward with EU association and NATO integration without pushing the government in Kiev to address its illegitimacy problems through means other than arrest is not much of a strategy. It's not even much of a gamble, as it is almost certain to fail.

... ... ...

As long as Ukraine retains its highly centralized winner-take-all political system, and one regional faction sits in Kiev with the backing of either Russia or the West, Ukraine is going to be unstable. With a little bit of constitutional accommodation, though, the divided house just might stand.

Фабрика аналитики Гимн федерализации "Галиция, слушай, давай разводиться!"

…Когда еще в январе сего года экс-нардеп Тарас Черновил написал у себя в "Facebook", что он устал от слова "соборность", люди вспомнили, что это у него наследственное. Его отец, бывший советский диссидент, первый лидер партии Народный Рух Украины Вячеслав Черновил еще в на рубеже 80-90-х годов прошлого века предлагал создать Галицкую ассамблею. И в случае чего, в составе Львовской, Тернопольской и Ивано-Франковской областей выйти из советской Украины. Но когда та вдруг стала независимой, он изменил свое мнение. Галичанам надо было большое поле для украинизации.


Потом, чтобы успокоить агрессивных и считающих себя "пассионарными" выходцев из этого самозваного "украинского Пьемонта", "красные директора" и перекрасившиеся в "незалежников" компартхозноменклатурщики и зарождающиеся олигархи им отдали на откуп всю гуманитарную сферу. Тогда и началось. Галичане украинизировали всех остальных, доводя все до удушливого маразма, а остальные уютно дерибанили бывшую общегосударственную собственность.

Так они и жили, превращая якобы горячо любимую "нэньку" в нищее и ни на что не способное ублюдочное образование, единственное из всех бывших республик СССР так и не достигшее уровня развития 1990 года. Чуть более года назад Госстат Украины, оценив ВВП страны в 1,4 трлн. грн., констатировал: это всего лишь 69,3% от уровня 1990 года. А сейчас Украина стремительно скатывается еще ниже, охваченная разрушительной политической и экономической нестабильностью.

Но тогда, в январе 2014-го, мало кто думал, что бурлящий "евромайдан" пойдет на государственный переворот. И сын "отца федерализации" явно заныл. И начал плеваться ненавистью к инакомыслящим: "На востоке есть много, очень много прекрасных людей. Но они готовы не только терпеть, но и любить своих рабовладельцев. Они не хотят, чтобы мы боролись за их свободу, и ненавидят нас за это. В условиях европейской Украины тамошняя молодежь скоро стала бы прогрессивной и такой же, как молодые киевляне или львовяне. Но у нас нет, а у них уже никогда не будет европейской Украины. Поэтому ребята вырастают титушками или терпилами, а для девушек престижным занятием будет работа в стриптиз-клубе (съездите в Луганск – тотально) с дополнительными услугами. Студенты учатся на качественных профессионалов боготворить Путина и проклинать "бандеровцев". В Луганской области есть, может, тысяча человек, которые четко показали, что так жить не хотят. В Донецкой – не намного больше. Может, лучше, продав конфискованное имущество "рыгов", обеспечить этим героическим людям условия для обустройства в другой Украине?".

Так они и жили, превращая якобы горячо любимую "нэньку" в нищее и ни на что не способное ублюдочное образование, единственное из всех бывших республик СССР так и не достигшее уровня развития 1990 года. Чуть более года назад Госстат Украины, оценив ВВП страны в 1,4 трлн. грн., констатировал: это всего лишь 69,3% от уровня 1990 года

И дальше Тарас делает глобальный вывод: "Я не хочу больше единого государства. Мы их не изменим, а они нас – да. Галичину и еще пару областей даже у Путина предлагают отпустить. Поэтому галичане через некоторое время, возможно, даже без войны и большой крови освободятся от совка, титушек, российского влияния. Счастливо пойдут в Европу. И только в воскресенье в церквях несколько фальшиво и театрально будут молиться за "братьев с великой Украины" и жалеть о потерянном государстве, к которому еще лет сто не захотят возвращаться".
А 22 февраля произошел государственный переворот, и Черновилу-младшему вроде бы уже не надо беспокоиться. Но теперь восстал юго-восток. И вот, наконец, галичане получили достойную ответку…

…Это стихотворение уже несколько часов блуждает по Интернету и покорило всех, кто так или иначе переживает за то, что происходит сейчас в Украине. Или хотя бы интересуется и наблюдет за событиями на юго-востоке страны. И уж совсем согрело душу оно тем, кто мучительно ищет выход из сложившегося положения. А на юго-востоке угроза кровавого "замеса" по-прежнему сохраняется. Первый вице-премьер Украины Виталий Ярема, присланный "погасить пожар", по-прежнему считает, что движение за федерализацию возглавляют "террористы", которых надо наказывать пожизненным тюремным заключением. Или хотя бы "отвешивать" им по "три пятилетки" в камере или на зоне.

А его подчиненный, экс-"комендант" киевского "евромайдана" (что, как вы понимаете, не проходит даром), и. о. главы МВД Арсен Аваков обещает, что его милиция "будет жестко реагировать на проявления умышленной дестабилизации обстановки, нарушения правопорядка и массовые волнения на территории всей Украины и, особенно в областях, где проводятся спецоперации по урегулированию ситуации и проявлений сепаратизм: Донецкой, Луганской, Харьковской". И это после того, как их общий начальник – премьер Арсений Яценюк – еще накануне обещал протестующим в Донецке и Днепропетровске, что все их мнения будут услышаны и приняты во внимание.

Но, судя по всему, ни Аваков, ни его начальники не понимают и не хотят понимать, что по всему юго-востоку началось народное восстание, а не "массовые беспорядки". И что восставшие – никакие не сепаратисты, а его сограждане, которые больше не хотят подчиняться политическому, экономическому и духовно-культурному диктату центра

За прошедшую ночь протестующие захватили и освободили облпрокуратуру в Донецке и начали перебирать под свой контроль отдел МВД и другие админздания в районном центре Славянске, крупнейшем центре машиностроения и курорте Донетчины. Им напомнили в МВД Украины: за "массовые беспорядки" огребете от 5 до 8 лет. А если, не дай Бог, будут жертвы – то от 8 до 15. А Аваков написал на своей странице в "Facebook": "В Славянск выслан спецназ".

Но спецназ никуда не пошел. Бойцы бывшего "Беркута" прибыли к зданию Донецкого областного УВД, блокированного сторонниками федерализации, для переговоров. Повязав георгиевские ленточки, милиционеры заявили, что поддерживают требования митингующих и отказываются подчиняться своему командованию. "Мы не будем разгонять мирных граждан, потому что не хотим, чтобы с нами поступили, как на майдане. Мы не будем подчиняться Киеву, потому что не понимаем, кто там легитимный", – заявил один из бойцов собравшимся. Толпа встретила эти слова овациями и скандированием: "Беркут! Россия!".

Но, судя по всему, ни Аваков, ни его начальники не понимают и не хотят понимать, что по всему юго-востоку началось народное восстание, а не "массовые беспорядки". И что восставшие – никакие не сепаратисты, а его сограждане, которые больше не хотят подчиняться политическому, экономическому и духовно-культурному диктату центра, оказавшегося в плену у ментально чуждых юго-востоку, агрессивных и бескомпромиссных выходцев из Галичины (Галиции).

Вот об этом и стихотворение. Оно вполне ложится в подзабытую уже канву советских времен "два мира – два образа жизни":

Галиция, слушай, давай разводиться!
Без шума, без крови, и драки публичной,
Зачем нам бардак и побитые лица?
Давай разойдемся, как люди, прилично.

Я долго кормил тебя, я не буянил,
Исправно бюджет наполнял год от года,
А ты увлекалась бездельем майданным,
Меня называя "рабом" и "уродом".

Ты взгляды свои устремляешь на Запад,
Мне, знаешь, родней Беларусь и Россия.
Давай разойдемся. Так лучше. Так надо.
Как чехи, словаки – легко и красиво.

Тебя уж давно дожидается Польша,
Вот ей про фашизм и расскажешь подробно,
А в центре Брюсселя бардак и дебоши
Устроишь. Уверен, оценит Европа.

Галиция, слушай, давай разводиться!
Пора наступила. Подводим итог.
Тебе – на майданах халявно туситься.
А мне на работу. Твой Юго-восток...

Это, похоже, сегодня реально гимн-призыв всего украинского юго-востока. На "Ю-Тьюбе" энтузиасты и активисты уже и записали его визуально:

Версии.com Фабрика аналитики Украинский разлом анатомия конфликта

Calls for Latinization of Ukrainian Alphabet On 'Civilizational Grounds' Anger Russians

Warren , November 20, 2014 at 3:49 am
Calls for Latinization of Ukrainian Alphabet On 'Civilizational Grounds' Anger Russians

Staunton, November 14 – Renewed calls by some Ukrainians to shift the alphabet of their national language from one based on Cyrillic characters to a Latin-based script in order to escape from the influence of Moscow and be closer to the West has infuriated Russian nationalists, who say that there is no chance Ukraine will ever take this step.

Last weekend, on the occasion of the Day of Ukrainian Writing and Language, a group of intellectuals and activists in Lviv met to discuss the possibility of shifting from a Cyrillic to a Latin script, an idea with deep roots in that part of Ukraine which was once part of the Austro-Hungarian Empire and that has gained support in Kyiv in the last two decades.

The idea which was widely discussed in the 1990s and during the presidency of Viktor Yushchenko resurfaced again earlier this year during discussions of the status of Russian in Ukraine. But the Lviv session has raised the issue again and in a way that has infuriated many in Moscow.

The participants in the Lviv meeting said they were advocating the shift because "the Cyrillic script divides us from Europe and keeps us closer to Russia," a "civilizational" argument that echoes those many Bolsheviks used in the 1920s when they introduced Latin scripts on many minority peoples and even called for such a step for Russians and Ukrainians.

But just as when Stalin reversed that pattern in the late 1930s and imposed a Cyrillic script even on those peoples his regime had earlier developed Latin scripts for, suggestions that Ukrainians should take that step to bring them closer to Europe, the latest Ukrainian discussions have sparked an intensely negative reaction among Russian nationalists.

The latter see such civilizational arguments as anti-Orthodox and anti-Russian and thus yet another form of treasonous behavior by a fellow Slavic people that must be opposed and rejected.

Some of the Russian arguments are practical. Psycholinguist Dmitry Petrov argues that "a transition to the Latin script will not make the use of the language easier because in the Latin script there are many fewer letters than in Cyrillic and consequently those using the Latin script would have to come up with letter combinations to fill the gap."

Moreover, he points out, such a shift would require the training of a new generation of teachers, be very expensive, and almost certainly would reduce literacy for a significant period and perhaps alienate some Ukrainians of the older generation from reading newspapers, magazines, and books altogether.

And he and others note that several Orthodox peoples have even joined the European Union without giving up their own national scripts, so that even the argument that Ukraine needs to adopt the script of the West to do so is without foundation.

Others are ideological: Ukrainians should reject this idea because the Bolsheviks supported it, something that should be in and of itself enough to see it would be a mistake. Early party leaders like Bukharin and Lunacharsky pushed it to as a way to end the backwardness of Russia and promote the revolutionary struggle.

They won the day in the 1920s for the non-Russian languages – by the early 1930s, 17 Muslim nationalities had been given a Latin script in place of a Perso-Arabic one, and by 1936, a total of 68 languages in the USSR had been given Latin scripts. Efforts to change Russian, Ukrainian and Belarusian, however, were put off, largely because of cost.

(In 1936, however, Stalin reversed course and declared that "the enemies of Soviet power and the VKP(b) have sought to use Latinization in order to split the toilers of these republics and oblasts from the common family of the USSR. Covering themselves with talk about 'the international character' of Latin scripts, they are oriented toward the bourgeois culture of Western Europe in opposition to the developing culture, national in form and socialist in content," in the Soviet Union.)

Current Russian objections to the Latin script for Ukrainians – or for anyone else in the former Soviet space, for that matter – echo those of Stalin but go beyond the Soviet dictator's arguments to what might be called a historiosophic plane.

According to Russian nationalists, the difference between Cyrillic and Latin scripts traces its origin to the differences between the Latin Catholic West and the Cyrillic Orthodox East. In the former, holy texts were kept in Latin even as nations developed their vernacular languages. In the latter, the national languages were developed by the church and thus must be retained to defend against the Catholic West.

In the words of one Russian critic of the Lviv meeting, anyone who considers what its participants are pushing will have "the impression that he or she has fallen back into the distant 1930s. The very same arguments in favor – 'approaching the civilized West.' And the very same enemies – 'Great Russian chauvinism' and Orthodoxy."

In Lviv, Ukraine, the nation's east-west divide is on display By Carol J. Williams

May 25, 2014 | Los Angeles Times

If this western Ukrainian city of Baroque fountains and cobblestone squares seems like a different country from the eastern rust belt besieged by pro-Russia separatists, that may be because, for most of its history, it was..

Wooden signs in Lviv's Rynok Square hawk homemade pirogies and stuffed cabbage rolls, tastes imparted by the Poles who ruled here for 400 years. Chestnut-shaded promenades and pastel-painted villas evoke Budapest, Prague and Vienna, sister cities of the Austro-Hungarian era when Lviv was called Lemberg.

The question of what it means to be Ukrainian is central to the dispute that has roiled the country for months, leading to an election Sunday to choose a new president. Petro Poroshenko, who has a commanding lead, is expected to win handily, either by gaining an absolute majority in the first round or in a June runoff.

Despite the region's history, which includes virulent anti-Semitism and collaboration with Nazi occupiers, Lviv residents say they embody a Ukrainian character that includes a Western orientation and respect for human rights. Russian officials and leaders of the separatist movement characterize western Ukraine as a hotbed of unrepentant fascism. And many Russians question whether there is even a separate Ukrainian nationality or language.

These sharply diverging views threaten to cleave Ukraine into a Russian-speaking eastern region that is dominated by Russia and western areas that return to their Central European origins.

"Most Russians perceive Ukrainians not as the people of a separate nation but as Russians who speak a different dialect," said Iryna Matsevko, deputy director of the Center for Urban History of East Central Europe. She traces the emergence of a clearly defined Ukrainian nation only to the Soviet era but contends that the cultural and linguistic distinctions date back centuries.

Scholars here say that really isn't much different, in some ways, from the rest of Europe.

"Most European borders are not very old," said Anna Susak, an earnest 27-year-old researching Ukraine's sociological history for her doctoral dissertation. She points to the reunification of Germany, the breakup of Yugoslavia and the independence of Ukraine and other former Soviet republics in little more than two decades.

Though the Soviet era is about all that eastern and western Ukrainians share, those 70 years left a stamp on both sides of the country. As elsewhere in Ukraine, Lviv has its share of shabby, prefabricated apartment blocks on the city's outskirts.

In the east, Soviet troops doggedly resisted the Nazis, and homes and industries were destroyed in the fighting. The war left eastern Ukraine, where pro-Russia separatists now occupy a dozen towns and cities, a ravaged canvas on which the Soviets built slapdash housing and factories that still blight the landscape.

Lviv's capitulation spared it similar physical destruction.

Intellectuals who flock to this World Heritage city of 730,000 because of its abundance of universities say the good and the bad parts of its history make up the essence of what it means to be Ukrainian

.... ... ...

Poles and Jews comprised more than 80% of Lviv's population before the war, but were virtually erased ...

The Orange Revolution a decade ago gave rise to Ukrainian nationalism, which has included the political resurrection of wartime partisan leader Stepan Bandera. As he left the presidency in 2010, Yanukovich's predecessor, Viktor Yushchenko, bestowed the posthumous award of "Hero of Ukraine" on Bandera.

The honor was annulled a year later by court order, but the official embrace of the fascist collaborator has played into the Kremlin's narrative that this country is ruled by neo-Nazis.

So has the recent opening of the Kryivka speak-easy in Lviv's historic city center, where waiters in partisan olive drab bear wartime-era rifle replicas and insignia of the UPA, United Partisan Army. Patrons must whisper a Ukrainian nationalist phrase glorifying the fascist state to gain entrance.

"The UPA is part of our history. We just try to explain it in this way," said Roman Kuchkuda, a 25-year-old public relations manager for the Fest business empire, who sees no harm in mocking the wartime era.

Other young professionals look askance at commercializing those aspects of the past, saying the heedless marketing of partisan paraphernalia shows the need for a thorough cleansing of the governing ranks and education leaders.

"We need to elect a new parliament as well as a president," said Iryna Fogel, a project manager for a private development group who despairs of her city's right-wing leaders. Some in the Lviv regional leadership were elected during periods of nationalist fervor while others were appointed by Kiev in concessions to the more extreme parties in order to build a governing coalition.

Lviv residents of all ages say they'll vote despite a lack of enthusiasm for any of the candidates and the foregone conclusion that Poroshenko will win.

Hess Zinowy, a 73-year-old bachelor who augments his pension with chess matches that earn him about 40 cents per win, can't identify a time in his life when he felt hopeful. He doesn't see a presidential candidate that he likes, but still says he will vote.

Young voters are little more inspired, but look to the election as a first step on a long road.

"We are tired of these old names and faces," says Dmytro Sherengovsky, a 27-year-old lawyer and human rights advocate. "But we are not idealistic. We know change will take time, at least a couple of generations."

Украинский разлом: анатомия конфликта

Конфликт на Украине и вокруг нее начинался как столкновение Европейского союза (ЕС) и России, а точнее как соперничество их региональных стратегий – политики "Восточного партнерства" ЕС и российского проекта Евразийского союза. В обеих стратегиях Украине отводилось центральное место. Могут быть названы разные точки отсчета в нарастании противоречий между Россией и ЕС, в частности отказ Украины заключить соглашение об ассоциации с Европейским союзом – решение принятое Киевом в ноябре 2013 года незадолго до Вильнюсского саммита. Возможно, поворотный момент произошел раньше…

…В 2012 году, когда Москва сменила вектор своего развития с европейского на евро-азиатский и не захотела, чтобы Украина продолжала путь в Европу уже без России. Однако глубинные истоки сегодняшнего конфликта, разворачивавшегося с предопределенностью греческой трагедии, уходят дальше в прошлое и коренятся в эволюции отношений между Россией и Западом в предыдущие два десятилетия.

"Не мешайте нам, а мы не будем мешать вам"

Сегодня многие западные политики испытывают ностальгию по 1990-м годам, когда, по выражению занимавшего высокие посты в НАТО и ЕС Хавьера Соланы, отношения между Россией и Западом были "просто фантастическими". Остается только удивляться поверхностному и избирательному видению этого периода со стороны Запада. Именно в те годы произошли грабительская приватизация советских активов, силовое решение противостояния ельцинского правительства и Верховного Совета. Потом были две чеченские войны с десятками тысяч убитых и полным разрушением Грозного во имя сохранения святая святых того момента – территориальной целостности России. И именно в те годы сформировалась российская политика кнута и пряника по отношению к странам СНГ, которые никогда всерьез не рассматривались Москвой как суверенные государства. После распада СССР Кремль видел в постсоветском пространстве единое целое, где традиционные связи могут быть восстановлены вокруг координационного центра, который награждает лояльных и наказывает отступников. Эта политика в конечном счете повлекла возникновение коалиции ГУУАМ (Грузия, Украина, Узбекистан, Азербайджан, Молдавия) как противовеса доминированию России на постсоветском пространстве.

В тот период внимание США/НАТО и Европейского союза было сконцентрировано главным образом на посткоммунистической Европе – войне в Югославии и подготовке стран Центральной Европы и Балтии к членству в НАТО и ЕС. По этой причине России была предложена прагматичная модель: "не мешайте нам, а мы не будем мешать вам". На тот момент для благожелательного отношения Брюсселя и Вашингтона к России вполне хватало ельцинских рыночных реформ и следования Москвы в фарватере внешней политики Запада. Ведущие страны ЕС и НАТО смотрели сквозь пальцы на внутреннюю далеко не европейскую политику России, в том числе и на пространстве СНГ. Один из уроков, который можно извлечь из этого опыта, состоит в том, что, образно говоря, нельзя быть одновременно "европейцем" вовне и "неевропейцем" внутри своей страны. Такая дихотомия не могла продолжаться долго, и нараставшее внутри авторитарное содержание российской власти в конечном счете победило ее внешнюю весьма поверхностную европейскую форму.

В 1990-е ни ведущие страны Европы, ни США не проявляли ни малейшего желания участвовать в решении многочисленных национальных конфликтов и проблем, возникших на руинах советской империи. А Россия не могла позволить себе стоять в стороне и наблюдать за тем, что происходило за пределами ее новых прозрачных границ на пространстве СНГ. Как могла, зачастую очень жестко, Россия все же стабилизировала это пространство, "заморозив" ряд конфликтов и разместив свои воинские контингенты в Абхазии, Южной Осетии, Приднестровье, Армении и Таджикистане. Но когда на территории бывшего СССР была достигнута относительная стабильность и были решены проблемы в Центральной Европе, у НАТО и ЕС дошли руки и до стран СНГ.

Без России – против России

После решения проблем с ядерным наследием СССР Европейский союз и США/НАТО стали рассматривать центробежные тенденции на территории СНГ как важнейшее условие демократизации этих стран и залог того, что СССР в той или иной форме не возродится. Поддерживая одной рукой слабеющий режим Ельцина (по-прежнему считавшийся лучшим из того, что могло быть в России), Запад другой рукой стал возводить новую границу в Европе – на всякий случай, против непредсказуемого развития событий. Главным принципом региональной стратегии НАТО и ЕС стало максимальное отдаление стран СНГ от России. Это оказалось ошибочной и контрпродуктивной политикой, подтверждавшей наихудшие опасения Москвы в отношении целей Запада и подстегивавшей националистические и реваншистские настроения в России.

В марте 2003 года ЕС опубликовал первый вариант Европейской политики соседства (ЕПС) – доклад "Широкая Европа – соседние страны". Этому предшествовали дискуссии о том, надо ли включать Россию в ЕПС. Решение было найдено в таком приглашении России, от которого она сама бы отказалась. В докладе соседние с Европейским союзом страны рассматривались как единое пространство без определения приоритетных направлений и наиболее важных партнеров. Так Россия оказалась в одном ряду с самыми отдаленными средиземноморскими соседями ЕС. С учетом постимперских комплексов Москвы, ее особой озабоченности вопросом статуса на международной арене отрицательный ответ на приглашение к участию в "политике соседства" был предрешен. А Брюссель получил аргумент против включения России в свои региональные стратегии на том основании, что якобы "она сама не хочет".

Вполне возможно что, если бы Россия изначально была включена в политику расширения НАТО в качестве главного партнера, не произошел бы кавказский кризис 2008 года. Вероятно также, что не случился бы конфликт вокруг Украины, если бы Россия с самого начала была приглашена участвовать в "Восточном партнерстве", возникшем как региональное измерение европейской политики соседства в 2008 году. Урок этой истории состоит в том, что в Европе после холодной войны западные стратегии, обходящие крупнейшую европейскую державу, всегда будут восприниматься Москвой как угроза ее национальным интересам: "без России – значит против России".

Игра без правил

Косовский прецедент многие называют причиной дальнейшего нарастания противоречий между Россией и Западом. Но дело не столько в Косово, сколько в отсутствии общих правил поведения после холодной войны. Хельсинкский акт от 1975 года, признавая право наций на самоопределение, отдавал несомненное предпочтение принципу территориальной целостности, что объяснялось высокой степенью угрозы глобального конфликта в условиях военно-политического противостояния Востока и Запада на Европейском континенте. Территориальная целостность и нерушимость границ воспринимались тогда исключительно в свете угрозы внешней агрессии. Интересно, что хельсинкские принципы не носили юридически обязательного характера, но никто не мог даже помыслить об их нарушении при наличии угрозы глобальной войны.

После окончания холодной войны эти принципы стали применяться избирательно, в зависимости от политических предпочтений и интересов держав, и практически каждая из "хельсинкских заповедей" была нарушена. Всегда раньше большие войны в Европе заканчивались мирными конференциями – от Вестфальского мира до Ялты, которые устанавливали новый мировой порядок и правила поведения в международных отношениях. Окончание холодной войны не завершилось созданием новой системы европейской безопасности, которая должна была бы прийти на смену сорокалетнему противостоянию и "балансу страха".

Сегодня один из главных вопросов – сохраняют ли актуальность хельсинкские принципы и изменилась ли их приоритетность. Если мы все еще живем в рамках единого для всех правового поля и принцип территориальной целостности государств сохраняет прежнее значение, то как быть с прецедентами сецессии Косово, Южной Осетии, Абхазии и Крыма? Являются ли они исключением из правил, установленных Хельсинкским актом? При каких условиях национальные меньшинства имеют право на самоопределение? Очевидно, что акты геноцида титульных наций в отношении национальных меньшинств и массовое нарушение прав человека могут быть основанием для отделения угнетаемых народов. Однако не последний вопрос: кто будет являться арбитром в этих спорах и беспристрастно устанавливать факты геноцида и нарушения прав человека, чтобы исключить практику двойных стандартов?

Если сегодня нет общих правил и важны только национальные интересы великих держав – как бы они ни трактовались их руководством, – то оправданно все, что случилось с Косово, Южной Осетией, Абхазией и Крымом. Через восемь лет после окончания косовского конфликта (когда уже ушел в мир иной Милошевич, а Белград встал на европейский путь), США объясняли необходимость независимости Косово тем, что "просто албанцы не хотят жить вместе с сербами". Но если желание национального меньшинства является достаточным основанием для отделения, то, видимо, оно применимо и к абхазам, которые "просто не хотят жить вместе с грузинами", и к крымчанам, которые "просто не хотят жить вместе с украинцами". Нет нужды объяснять, что это означало бы для многонациональных государств и стабильности Европы.

"Восточное партнерство" и Евразийский союз: pro et contra

И проект "Восточного партнерства" (ВП) Европейского союза, запущенный десять лет назад в Праге, и концепция Евразийского союза (ЕАС) России, представленная еще премьер-министром Владимиром Путиным в 2011 году, имели в своей основе политические цели. Первая – сближение ЕС и его восточных партнеров (Украина, Молдова, Грузия, Азербайджан, Армения и при определенных условиях Белоруссия) в европейских нормах и стандартах, чему были призваны служить соглашения об ассоциации. Появление этого проекта в ЕС было реакцией Брюсселя на недостатки европейской политики соседства, разочарованием в лидерах оранжевых революций и в эффективности ГУАМ. Однако при всех благих намерениях проект "Восточного партнерства" имел ряд врожденных недостатков.

Ошибкой было то, что Россия – крупнейший партнер Европейского союза – была исключена из ВП под тем предлогом, что она бы сама не захотела участвовать в этом проекте. Будь Россия приглашена и отказалась бы от участия, это был бы ее собственный выбор, и никто не мог бы сказать, что ЕС обходит Россию на пространстве СНГ. Далее, в подходе к восточным партнерам Брюссель исходил из своего опыта в странах Центральной и Восточной Европы и Балтии, для народов которых европейская идентичность и европейский путь развития были совершенно естественными. В странах "Восточного партнерства", и прежде всего в Украине, ситуация была иная. Часть населения традиционно тяготела к ЕС, а часть – к России. Ошибка ЕС состояла в том, что он попытался навязать разделенному и неподготовленному обществу выбор "или – или". Кроме того, Брюссель имел дело в основном с политической элитой стран-партнеров, тогда как простые люди знали лишь о тяготах, которые им предстояло пережить в период трансформации, но мало знали о преимуществах конечного результата этого процесса.

Украина, несомненно, была центральным звеном в "Восточном партнерстве" не только потому, что это крупнейшая страна Восточной Европы, но и потому, что все помнили слова Збигнева Бжезинского о том, что "без Украины Россия перестает быть империей, с Украиной же, подкупленной, а затем и подчиненной, Россия автоматически превращается в империю". Эта мантра была буквально воспринята ведущими политиками ЕС, что и привело к форсированному курсу на ассоциацию с Украиной.

Евразийский проект Москвы в своей новой версии Евразийского союза (ЕАС) ознаменовал изменение внутреннего и внешнего вектора в экономическом и политическом развитии России. Он состоял в отказе от политики широкой экономической и политической модернизации по европейским стандартам, которая была отвергнута значительной частью российской политической элиты. Вместо этого был провозглашен переход к политике реиндустриализации с упором на достижения военно-промышленного комплекса как локомотива экономического развития страны. Во внешней политике уход с европейского пути означал, по замыслу его архитекторов, создание мощного наднационального объединения под эгидой Москвы, способного стать одним из полюсов современного мира и при этом играть роль эффективной связки между Европой и динамичным Азиатско-Тихоокеанским регионом.

В принципе проекты региональной интеграции, основанной на общих интересах, доброй воле и равноправии участников, можно только приветствовать. Экономические аспекты евразийской интеграции вызывают немало споров и не являются целью данной статьи. Достаточно отметить, что отказ России от модернизации консервирует недостатки ее экономической экспортно-сырьевой модели и обрекает на растущее отставание от инновационных экономик США, ЕС, Китая, подрывая ее позиции в качестве интеграционного центра постсоветского пространства. Создание Евразийского союза – это переход от экономической интеграции к политической, от Таможенного союза к политическому объединению. Однако концепция Евразийского союза содержит ряд неясностей.

Является ли новый евразийский проект возвратом России на незыблемый особый путь? В чем концептуальная разница между советским евразийством, завершившимся крахом СССР, и нынешним российским? Кто и где объяснил, за счет чего Россия на этом пути сможет избежать повторения в будущем "величайшей геополитической трагедии" XX века (тем более если "оборонка" опять станет локомотивом экономики)? Существует ли новая убедительная идеология евразийства, способная объединить, по сути, очень разные страны и народы? Вызывает вопрос и способность ЕАС играть роль эффективной связки между Европой и Азиатско-Тихоокеанским регионом, поскольку ни Европа, ни Азия уже давно не нуждаются в "мостах". У них напрямую существует тесное и мощное экономическое взаимодействие: торговый оборот Китая с ЕС и США в 6–7 раз превышает торговлю с Россией без всяких "мостов". Российские партнеры по ЕАС ведут вокруг этого проекта свои собственные игры. Президент Белоруссии Лукашенко в одном из интервью недвусмысленно заявил, что интеграция в Евразийском союзе никогда не достигнет того уровня интеграции, который существует в Союзном государстве России и Белоруссии. Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев всегда делал упор на экономическую интеграцию, а не на политическую. Казахстан обеспокоен, что в случае вхождения в состав союза, не будет равноправным партнером. У России и Казахстана разное видение евразийства. Для России это создание обособленного центра силы, для Казахстана – стремление "самостоятельно интегрироваться в мировое сообщество путем перестраивания системных связей и наполнения независимости реальным содержанием". Присоединение Армении и Киргизии к Таможенному союзу тем более не решает эти вопросы.

С кем же было России строить Евразийский союз? Несомненно, Украина рассматривалась как ключевой партнер в этом проекте. Переговоры о включении Украины в Таможенный союз велись с 2010 года. 31 мая 2013 года Украина заключила меморандум о сотрудничестве с Таможенным союзом, однако в целом придерживалась курса на сближение с Европейским союзом.

Решение президента Украины Януковича в ноябре 2013 года отложить вопрос об Ассоциации с ЕС и решение Армении о присоединении к Таможенному союзу, несомненно, свидетельствуют о неудаче архитекторов политики "Восточного партнерства" – Польши и Швеции. Но эти события не стали и победой России с учетом всех последующих событий на Украине. Они наглядно показали, что ни Россия, ни ЕС не могут в одиночку стабилизировать и тем более модернизировать это пространство. Это тем более так, поскольку Россия еще располагает достаточными ресурсами для противодействия проектам, которые считает угрозой своим национальным интересам.

Вывод напрашивается сам собой. Если и ЕС, и Россия заинтересованы в стабильности и процветании большой Европы, то необходима новая концепция совместного партнерства, которая исключила бы вариант игры с нулевой суммой.

Что делать?

Сегодня один из главных вопросов, который будоражит весь мир: является ли Крым прецедентом для дальнейшего территориального расширения России на юго-восточные регионы Украины, Приднестровье, Северный Казахстан, где русские составляют значительную часть населения? Как представляется, на настоящий момент Крым прецедентом не является. Если такой план и существовал с самого начала, то зачем было Путину перетягивать Януковича на свою сторону и поддерживать его во время событий на майдане? Поворотный момент, видимо, произошел после грубого нарушения Киевом компромисса от 21 февраля, который поддерживал Кремль, и именно после этого возможное стало неизбежным. Вместе с тем очевидно, что эскалация конфликта и кровопролитие в юго-восточных областях не оставят Россию в стороне, что может обернуться самым большим и опасным после 1945 года международным военным конфликтом в центре Европы, который выйдет далеко за пределы Украины.

Что делать? Прежде всего всеми силами и мерами способствовать деэскалации конфликта, действуя на двух направлениях – внешнем и внутреннем. Сегодня многие предлагают создать совместные международные форумы для решения украинского конфликта – международную конференцию, контактную группу, круглый стол, иные форматы. Но самое важное состоит в том, чтобы участники этих форумов, независимо от их названия, приходили на них с согласованной повесткой дня. Для этого нужен подготовительный период непубличных контактов в духе секретной дипломатии Киссинджера.

Параллельно с этим необходимо оказывать давление на Киев. Любой конфликт на посткоммунистическом пространстве помимо внешнего влияния имеет внутренние корни, иначе никто извне не смог бы вбить клин между титульной нацией и национальными меньшинствами. Сегодняшний конфликт на Украине – это свидетельство провала украинской политической элиты, причем не только той, которая пришла с Януковичем, а за весь постсоветский период.

Новое руководство с ходу совершило непростительные ошибки. С легкостью уступив майдану компромисс от 21 февраля, оно полностью отрешилось от вопроса своей легитимности. Если бы была проведена законная процедура импичмента президенту Януковичу, то многое сегодня выглядело бы по-другому. Не менее безответственной стала поспешная отмена закона о региональном языке. И уж совсем преступна силовая операция на юго-востоке, толкающая сторонников федерализации к вооруженной сецессии.

Запад обязан донести до Киева, что тот должен демонстрировать не силу, которой у него реально нет, а ум и гибкость, терпеливое ведение переговоров с мятежными регионами.

Если конфликт удастся погасить, то по прошествии времени можно будет подумать о переформатировании "Восточного партнерства" в сторону очень предметного, функционального подхода к сотрудничеству с Россией в СНГ по наиболее важным направлениям экономики и безопасности. Примером может быть предложение президента того времени (2009) Медведева Евросоюзу предоставить Украине синдицированный кредит для модернизации ее газотранспортных сетей.

Функциональный подход России и ЕС к сотрудничеству на пространстве бывшего СССР в рамках расширенного "Восточного партнерства" или "Восточного партнерства +" позволил бы преодолеть возникновение новых разделительных линий в этом регионе.

Очевидно, что интеграция России в четыре общих пространства с ЕС даже при благоприятном развитии событий будет "заморожена" на годы. Отношения России и ЕС сейчас все больше напоминают взаимодействие СССР и Европы, когда существовало избирательное экономическое и политическое сотрудничество. Вместе с тем сегодняшний кризис позволяет по-новому взглянуть на суть стратегического партнерства России и ЕС, которое провозгласило четыре общих пространства в сфере экономики, внешней и внутренней безопасности, науки и культуры, но полностью обходило главный вопрос о том, как СНГ вписывалось в эти пространства. В итоге стратегическое партнерство Россия–ЕС разбилось об эту жесткую реальность. В более отдаленном будущем этот вопрос снова встанет в отношениях Москвы и Брюсселя, когда Россия вернется на "европейский путь". Неизбежность этого возвращения обосновал не кто иной, как президент России Путин еще в 2002 году Тогда он сказал: "Сущность любой страны и существо народа определяются его культурой. В этом смысле Россия без всяких сомнений европейская страна потому, что это страна европейской культуры".

И последнее. В 2015 году Европа будет отмечать 40-летие Заключительного Хельсинкского акта. Это хороший повод для того, чтобы Россия и страны Запада сделали то, чего не смогли по окончании холодной войны, – инициировать мирную конференцию "Хельсинки +", где была бы проведена творческая ревизия десяти известных принципов для установления общих правил поведения, исключающих конфликты в Европе.

Надежда Арбатова – доктор политических наук, завотделом европейских политических исследований ИМЭМО РАН

Независимая газета

Recommended Links

Google matched content

Softpanorama Recommended

Top articles


Huntington - The Clash Of Civilizations (1996)

Ukraine is a country torn between east and west - Letter to editor - The Guardian Letters to the Editor (The Guardian)Published on February 24, 2014

Cleft Countries Katchanovski (2006)

National identity reaffirmation in the post-Soviet era The case of Belarus and Ukraine

Ukraine and Latvia Welcome to The Clash of Civilizations The National Interest

From Ukraine With Love 4 Lessons for Geopolitics The Diplomat

Analysis Ukraine, A history of division

Huntington and the Clash of Civilizations in Ukraine Eamonn Fitzgerald's Rainy Day

MERRY Eastern and Western cultures duel in Ukraine - Washington Times

Is Bangladesh Huntington's cleft country The identity illusion. Opinion

Is Pakistan a Cleft Country

Both empires will lose from this treacherous tussle -

AP Comparative Government - Roskin - Chapter 14 (Nigeria) flashcards Quizlet

The Accidental Empire NPR



Groupthink : Two Party System as Polyarchy : Corruption of Regulators : Bureaucracies : Understanding Micromanagers and Control Freaks : Toxic Managers :   Harvard Mafia : Diplomatic Communication : Surviving a Bad Performance Review : Insufficient Retirement Funds as Immanent Problem of Neoliberal Regime : PseudoScience : Who Rules America : Neoliberalism  : The Iron Law of Oligarchy : Libertarian Philosophy


War and Peace : Skeptical Finance : John Kenneth Galbraith :Talleyrand : Oscar Wilde : Otto Von Bismarck : Keynes : George Carlin : Skeptics : Propaganda  : SE quotes : Language Design and Programming Quotes : Random IT-related quotesSomerset Maugham : Marcus Aurelius : Kurt Vonnegut : Eric Hoffer : Winston Churchill : Napoleon Bonaparte : Ambrose BierceBernard Shaw : Mark Twain Quotes


Vol 25, No.12 (December, 2013) Rational Fools vs. Efficient Crooks The efficient markets hypothesis : Political Skeptic Bulletin, 2013 : Unemployment Bulletin, 2010 :  Vol 23, No.10 (October, 2011) An observation about corporate security departments : Slightly Skeptical Euromaydan Chronicles, June 2014 : Greenspan legacy bulletin, 2008 : Vol 25, No.10 (October, 2013) Cryptolocker Trojan (Win32/Crilock.A) : Vol 25, No.08 (August, 2013) Cloud providers as intelligence collection hubs : Financial Humor Bulletin, 2010 : Inequality Bulletin, 2009 : Financial Humor Bulletin, 2008 : Copyleft Problems Bulletin, 2004 : Financial Humor Bulletin, 2011 : Energy Bulletin, 2010 : Malware Protection Bulletin, 2010 : Vol 26, No.1 (January, 2013) Object-Oriented Cult : Political Skeptic Bulletin, 2011 : Vol 23, No.11 (November, 2011) Softpanorama classification of sysadmin horror stories : Vol 25, No.05 (May, 2013) Corporate bullshit as a communication method  : Vol 25, No.06 (June, 2013) A Note on the Relationship of Brooks Law and Conway Law


Fifty glorious years (1950-2000): the triumph of the US computer engineering : Donald Knuth : TAoCP and its Influence of Computer Science : Richard Stallman : Linus Torvalds  : Larry Wall  : John K. Ousterhout : CTSS : Multix OS Unix History : Unix shell history : VI editor : History of pipes concept : Solaris : MS DOSProgramming Languages History : PL/1 : Simula 67 : C : History of GCC developmentScripting Languages : Perl history   : OS History : Mail : DNS : SSH : CPU Instruction Sets : SPARC systems 1987-2006 : Norton Commander : Norton Utilities : Norton Ghost : Frontpage history : Malware Defense History : GNU Screen : OSS early history

Classic books:

The Peter Principle : Parkinson Law : 1984 : The Mythical Man-MonthHow to Solve It by George Polya : The Art of Computer Programming : The Elements of Programming Style : The Unix Hater’s Handbook : The Jargon file : The True Believer : Programming Pearls : The Good Soldier Svejk : The Power Elite

Most popular humor pages:

Manifest of the Softpanorama IT Slacker Society : Ten Commandments of the IT Slackers Society : Computer Humor Collection : BSD Logo Story : The Cuckoo's Egg : IT Slang : C++ Humor : ARE YOU A BBS ADDICT? : The Perl Purity Test : Object oriented programmers of all nations : Financial Humor : Financial Humor Bulletin, 2008 : Financial Humor Bulletin, 2010 : The Most Comprehensive Collection of Editor-related Humor : Programming Language Humor : Goldman Sachs related humor : Greenspan humor : C Humor : Scripting Humor : Real Programmers Humor : Web Humor : GPL-related Humor : OFM Humor : Politically Incorrect Humor : IDS Humor : "Linux Sucks" Humor : Russian Musical Humor : Best Russian Programmer Humor : Microsoft plans to buy Catholic Church : Richard Stallman Related Humor : Admin Humor : Perl-related Humor : Linus Torvalds Related humor : PseudoScience Related Humor : Networking Humor : Shell Humor : Financial Humor Bulletin, 2011 : Financial Humor Bulletin, 2012 : Financial Humor Bulletin, 2013 : Java Humor : Software Engineering Humor : Sun Solaris Related Humor : Education Humor : IBM Humor : Assembler-related Humor : VIM Humor : Computer Viruses Humor : Bright tomorrow is rescheduled to a day after tomorrow : Classic Computer Humor

The Last but not Least Technology is dominated by two types of people: those who understand what they do not manage and those who manage what they do not understand ~Archibald Putt. Ph.D

Copyright © 1996-2021 by Softpanorama Society. was initially created as a service to the (now defunct) UN Sustainable Development Networking Programme (SDNP) without any remuneration. This document is an industrial compilation designed and created exclusively for educational use and is distributed under the Softpanorama Content License. Original materials copyright belong to respective owners. Quotes are made for educational purposes only in compliance with the fair use doctrine.

FAIR USE NOTICE This site contains copyrighted material the use of which has not always been specifically authorized by the copyright owner. We are making such material available to advance understanding of computer science, IT technology, economic, scientific, and social issues. We believe this constitutes a 'fair use' of any such copyrighted material as provided by section 107 of the US Copyright Law according to which such material can be distributed without profit exclusively for research and educational purposes.

This is a Spartan WHYFF (We Help You For Free) site written by people for whom English is not a native language. Grammar and spelling errors should be expected. The site contain some broken links as it develops like a living tree...

You can use PayPal to to buy a cup of coffee for authors of this site


The statements, views and opinions presented on this web page are those of the author (or referenced source) and are not endorsed by, nor do they necessarily reflect, the opinions of the Softpanorama society. We do not warrant the correctness of the information provided or its fitness for any purpose. The site uses AdSense so you need to be aware of Google privacy policy. You you do not want to be tracked by Google please disable Javascript for this site. This site is perfectly usable without Javascript.

Last modified: November, 08, 2019